Итальянец в Витязево: как режиссёр из Европы снимал здесь кино о колхозе, а потом исчез в жерновах эпохи

Весной 1935 года в Анапский район приехала съёмочная группа.
Задача на бумаге была вполне советская и даже будничная — снять фильм об агротехнике хлопка. Но за этим сухим формулированием скрывалась история, которая сегодня звучит почти как сценарий старого кино.

Главным в группе был режиссёр Джино де Марки — итальянец, политэмигрант, человек непростой судьбы. Вместе с ним в Витязево работали художник Пётр Клинг и оператор В. Л. Чернявский. Они приехали снимать жизнь местного колхоза, трудовые будни и то, что тогда называли новым сельским успехом. Позже именно витязевским колхозникам будут посвящены фильмы «Хлопок» и «Кукуруза», которые потом долго показывали на ВДНХ СССР.

Но самое интересное в этой истории даже не кино.

Де Марки был человеком из большой политической эпохи.
Друг Антонио Грамши, участник коммунистического движения в Италии, он покинул родину после прихода к власти фашистов и эмигрировал в Советскую Россию. Здесь стал режиссёром, снимал документальные ленты о стахановском движении, о новых героях труда, о том, как страна учится жить по-другому.

И вот в какой-то момент этот человек оказывается в Витязево.

Сначала — как режиссёр.
Потом — как человек, который неожиданно для всех меняет местную культурную жизнь.

Оператор Чернявский позже вспоминал, что в Витязево съёмочная группа прожила семь месяцев. За это время де Марки успел не только наладить работу с руководством колхоза, которым тогда руководил председатель Панули, но и заметить то, мимо чего другой, возможно, просто прошёл бы.

Однажды съёмочную группу пригласили на спектакль, который подготовила местная молодёжь. Шёл он в клубе, на греческом языке. Для Витязево это было естественно: село жило своей культурой, своей памятью, своим ритмом. Но постановка, по воспоминаниям Чернявского, была довольно примитивной, без внятной режиссуры.

Именно тогда итальянец решил вмешаться.

Де Марки взял за основу чеховскую «Хирургию» и сделал из неё живую, вовлекающую постановку. Не академическую, не «правильную», а настоящую — с разговором со зрителями, смехом, узнаваемыми бытовыми деталями. По ходу действия люди в зале слышали почти собственную жизнь: разговоры о плохой работе почты, врачей, магазинов, о повседневных проблемах, которые были понятны каждому.

И тут случилось самое важное.

Театр перестал быть «номером в клубе» и стал событием.
Спектакль вызвал интерес у витязевцев, а представители соседних колхозов даже просили показать его у них.

Это очень точная деталь времени.
В Витязево приехали снимать передовой сельский труд, а в итоге оставили после себя ещё и маленькую культурную вспышку. Как будто между делом показали, что искусство может работать не только как отчёт, но и как живая разговорная вещь — о людях и для людей.

Съёмки длились долго.
Семь месяцев — это уже не командировка, а почти вживание в местную жизнь. И, судя по воспоминаниям, съёмочная группа уезжала не как чужие.

Когда работа была закончена и кинематографисты уже сели в грузовик, чтобы уехать, к машине подбежали колхозники и колхозницы. Кричали вслед добрые слова. Для людей киношники стали не просто приезжими из большого мира, а частью местной истории.

Чернявский вспоминал, что это и была для них самая лучшая благодарность.

Но дальше история Джино де Марки резко ломается.

Всё, что в 1935 году выглядело как биография убеждённого человека, талантливого режиссёра и политэмигранта, очень быстро стало для той эпохи приговором. 2 октября 1937 года де Марки был арестован. Его обвинили в работе на итальянскую разведку. В следующем году он был расстрелян.

Так закончилась судьба человека, который когда-то приехал в Витязево снимать хлопок и кукурузу, ставил здесь Чехова и, кажется, по-настоящему полюбил это место и его людей.

В этой истории особенно цепляет контраст.
С одной стороны — маленькое курортное село, колхоз, съёмки, местный клуб, молодёжь, спектакль, смех, живой интерес.
С другой — большая машина эпохи, которая сначала использовала талант, а потом без раздумий перемолола самого человека.

Даже фотография Джино, о которой сегодня вспоминают, сохранилась не как кадр из мирной жизни, а как след из его политического дела.

И именно поэтому эта история — не просто старый эпизод из жизни Витязево.

Это история о том, как большое время проходило через маленькие места.
Как в обычное село на берегу моря приезжал итальянец с камерой.
Как снимал здесь фильмы о стахановцах и колхозной жизни.
Как ставил спектакль с местной молодёжью.
И как потом сам стал жертвой того самого времени, которому когда-то, похоже, искренне верил.

Для Анапы и Витязево это не просто редкий исторический факт.
Это почти готовый символ эпохи: курортное село, где когда-то снимали советское документальное кино, где местная молодёжь играла спектакли на греческом языке, а режиссёр-итальянец оставил после себя не только фильмы, но и память.

В таких деталях и видно, что история наших мест куда глубже, чем просто пляжи, сезон и отдых.

Иногда она приходит в виде старой фотографии.
Иногда — в виде имени, которое почти исчезло.
А иногда — в виде истории, которую давно пора рассказать заново.